Открытое акционерное общество
«Курская энергосбытовая компания»

Алексей Кармаков, заместитель генерального директора
ОАО «Коммунальные инвестиции и технологии»

В многочисленных интервью представителей ОАО «Холдинг МРСК», ОАО «МРСК Центра», а также на корпоративных сайтах этих компаний при обсуждении темы прямых договоров (ПД) с потребителями звучат заявления о том, что гарантирующие поставщики - это агенты сетевых организаций. Не умаляя компетентности сетевиков, хочу заметить, что в ходе развернувшейся пиар-кампании неверно трактуются действующие законы и постановления в области электроэнергетики (Правила функционирования розничных рынков, Правила недискриминационного доступа).

Для потребителей, которых, может, намеренно, а может, по незнанию, вводят в заблуждение, необходимо прояснить ситуацию.
ПП РФ от 31.08.2006 № 530: «В соответствии с договором энергоснабжения гарантирующий поставщик обязуется осуществлять продажу электрической энергии, самостоятельно или через привлеченных третьих лиц оказывать услуги по передаче электрической энергии и иные услуги, неразрывно связанные с процессом снабжения электрической энергией потребителей...». В данном случае сетевые организации и являются теми «третьими лицами», которых привлекают ГП. «Услуги по передаче электрической энергии предоставляются на основании договоров оказания услуг по передаче электрической энергии, заключаемых в интересах потребителей обслуживающими их гарантирующими поставщиками».

ПП РФ от 27.12.2004 № 861: «Потребителями услуг по передаче электрической энергии являются энергосбытовые организации и гарантирующие поставщики в интересах обслуживаемых ими потребителей электрической энергии».
Это только малая часть определений, содержащихся в нормативной базе, но даже по приведенным выдержкам очевидно, что гарантирующий поставщик не может выступать агентом сетевых компаний, поскольку действует в интересах своих клиентов и является заказчиком электросетевых услуг. Со своей стороны сети - исполнители таких услуг.

В ряде интервью гарантирующие поставщики названы посредниками между сетевой организацией и потребителем, причем наличие ГП якобы снижает эффективность взаимодействия в этой цепочке. Подобное утверждение тоже неверно, потому что заключение гарантирующим поставщиком договора услуг по передаче электроэнергии не предполагает никакой дополнительной платы со стороны потребителей. И при уходе отдельных потребителей на прямой договор с сетями величина сбытовой надбавки ГП не изменяется.

Не стоит и забывать, что гарантирующие поставщики имеют в своем распоряжении высококвалифицированный персонал, способный разобраться во всех тонкостях и «подводных камнях» договора услуг, которые потребитель может упустить из виду.

Вся пиар-кампания сетевых организаций по заключению ПД построена на некой экономической выгоде для потребителей, на самом деле отсутствующей. Обещано также повышение прозрачности отношений между потребителем и сетевой компанией. Но наши традиционные сбыты уже давно открыты для клиентов, продолжают идти им навстречу во всех запросах и пожеланиях, а структура тарифа, в том числе сбытовая надбавка, широко известны. Так называемые «особые условия», предлагаемые сетевыми организациями в случае заключения прямого договора, уже содержатся в действующем договоре энергоснабжения. Потребители, кроме увеличения численности персонала и финансовых затрат на ведение двух контрактов, никакой «выгоды» от ПД не получат. И многие это уже поняли, поэтому в большинстве случаев остаются на обслуживании у гарантирующих поставщиков.

Вместе с тем есть регионы, где заключение прямых договоров и наличие перекрестного субсидирования в тарифе на электрическую энергию для конечных потребителей неразделимо связаны между собой. В Белгородской области конечный тариф содержит более 1,4 млрд. руб. «перекрестки». Именно поэтому региональные власти не пошли на утверждение тарифа без учета стоимости услуг по передаче электроэнергии. Здесь при уходе на ПД только 17-ти потребителей у гарантирующего поставщика возникают убытки в 200 млн. руб. — из-за «перекрестки» в тарифах. Кто будет компенсировать этот ущерб? Наверное, логично предположить: тот, кто ратует за прямые договоры — сетевые организации или потребители, изъявившие желание уйти на ПД.

Заявленная цель кампании по заключению прямых договоров — повышение надежности энергоснабжения за счет снижения рисков неплатежей со стороны ГП. Но методы, которыми проводится данная кампания, к примеру, на территории деятельности ОАО «МРСК Центра», а также ряд нижеприведенных фактов наталкивают на мысль, что истинной целью организаторов является переход энергосбытового бизнеса у гарантирующих поставщиков. Перехват, возможно, будет осуществляться не в пользу сетей, поскольку совмещение двух видов бизнеса (передачи и купли-продажи электроэнергии) запрещено законом, а в интересах конкурирующих с ГП энергосбытовых компаний. Этот вывод подтверждается следующими обстоятельствами:

Предложения о заключении прямых договоров направляются только платежеспособным предприятиям с достаточно большим объемом электропотребления, т. е. той категории клиентов, работа с которыми наиболее интересна сбытам, не обремененным статусом ГП. При этом у гарантирующего поставщика остается самая сложная, как правило, субсидируемая группа потребителей, что повышает риск неплатежей со стороны ГП и прямо противоречит заявленной цели пиар-кампании. Логичнее было бы сетям напрямую работать с проблемными потребителями и, пользуясь «правом рубильника», взыскивать дебиторскую задолженность.

Кампания по заключению ПД проводится и в тех регионах, где нет проблем во взаиморасчетах между гарантирующим поставщиком и сетевой организацией (например, в Смоленской, Курской областях) и где разногласия имеют незначительный характер, а риски неоплаты со стороны ГП минимальны — зачастую ниже, чем риски работы напрямую с промышленными потребителями, испытывающими дефицит ликвидности в связи с кризисом.

Предоставление особых условий, в частности освобождение потребителя от ответственности за неисполнение сбытовой компанией договора на оказание услуг по передаче перед филиалом ОАО «МРСК Центра», сокращение сроков ремонтов, «повышение надежности электроснабжения» в отношении лишь отдельной группы (наиболее платежеспособной) потребителей — все это требует особого внимания со стороны антимонопольных органов.

Сетевые организации нередко провоцируют потребителей на нарушение условий договора энергоснабжения с гарантирующим поставщиком, предлагая выбор нового тарифа (без учета стоимости передачи электроэнергии) в сроки, не предусмотренные законодательством и указанным договором, а также призывая к его расторжению на условиях, отличающихся от договорных, и рекомендуя не оплачивать потребленную электроэнергию в размере полного тарифа по якобы расторгнутому договору. В этом случае даются обещания не ограничивать энергоснабжение.

Кампания проводится без учета экономической целесообразности и рисков для филиалов. Исполнение прямых договоров потребует от сетевой организации не только привлечения дополнительного персонала и, соответственно, увеличения затрат, но и поставит под угрозу реализацию инвестиционной программы. Так, у филиала ОАО «МРСК Центра» — ОАО «Белгородэнерго» — данный риск невыполнения инвест-программы по нашим оценкам может составить от 238,6 млн. до 1 млрд. 493,9 млн. руб. Компенсация риска обернется значительным ростом тарифов для всех потребителей области, а не только для тех, кто решится на подписание прямых договоров с сетевиками.

Заключение ПД с наиболее платежеспособными клиентами приведет к нарушению денежного потока у гарантирующих поставщиков, на базе которого осуществляется тарифное регулирование в текущем году, определяется величина кассовых разрывов и необходимый объем кредитных ресурсов для их покрытия, выпадающие доходы в части компенсации перекрестного субсидирования, убытки ГП.

Вся пиар-кампания сетевых организаций по заключению ПД построена на некой экономической выгоде для потребителей, на самом деле отсутствующей.

В соответствии с существующим законодательством заключение ПД правомерно только при наличии действующего договора купли-продажи электроэнергии и решения региональной энергетической комиссии об установлении тарифа для конечных потребителей без учета стоимости услуг по передаче. В ряде регионов, например в уже упомянутых выше Белгородской и Курской областях, данный тариф не был установлен, в том числе по причине имеющегося перекрестного субсидирования. В отсутствие возможности у ГП оформить договор купли-продажи потребители получают предложения о заключении таких договоров с конкурирующими сбытами.

Таким образом, в сегодняшних условиях, когда гарантирующие поставщики исправно оплачивают услуги по передаче электрической энергии, кампания по заключению прямых договоров, развернутая сетевыми организациями, не принесет выгоды ни потребителям, ни самим сетевикам.

До внедрения в рыночную практику формата прямых договоров необходимо решить такие принципиальные вопросы, как ликвидация перекрестного субсидирования, выработка условий ограничений и отключений потребителей, перешедших на ПД, организация коммерческого учета электроэнергии на объектах этих потребителей. Только при взаимодействии сетевой компании и гарантирующего поставщика интересы потребителя, для которого мы все работаем, будут защищены.